– А с лица вроде ничего, – лениво откликнулся томный женский голос. – И статью вышла…

– Тоже мне, стать нашла – худая да узкобедрая, ухватиться не за что… – Из стога вновь послышалась возня, двухголосый смех, шуточные вскрики: «Уйди, окаянный! Не трожь, не купил!». Потом все улеглось, и мужской голос продолжил: – Одного, хорошо, двух родит – и сама в могилу сойдет. А я тебя в жены возьму…

– Да ну, брось, кобель блудливый! – недоверчиво рассмеялась женщина. – Еще первую жену со свету не сжил, да что там – толком не сосватал, а ко второй руки тянет!

– Небось сосватаю! – уверенно пообещал мужчина. – Я ж тебе говорю: она дуреха дурехой, всему, что ни скажи, верит, да вдобавок – малахольная: сам однажды видел, как она по лесу шла да с сороками разговаривала, чисто с девками на селе… А сейчас, под сглазом-то, и вовсе пуганая стала, от людей шарахается, всюду ей злыдни мерещатся. Только мне и доверяет. А я ей так говорю: «Вот выйдешь, Леська, за меня – и вся порча разом отступится; я небось тебя от самого черта обороню». Глазами хлопает, как корова, но – верит. Даже не догадывается, дуреха, кто ей давеча хлебной закваски в суп плеснул… А с заломом как носилась! Смех вспомнить…

Волк и сам не заметил, как из-под приподнятой губы вырвалось глухое, клокочущее, исполненное лютой ненависти рычание.

Его услышали и под слоем соломы – завозились, заойкали, и мужчина, одной рукой подтягивая портки, а в другой сжимая короткий широкий нож, кубарем выкатился из стога.

Выкатился – и увидел ведьмаря, неподвижно стоящего в пяти шагах.

– Чего тебе, колдун? – нагловато щеря зубы, спросил мужик, совладав с первым испугом. – Так поглядеть пришел, али самому невтерпеж – охота с бабой позабавиться? Так или эдак – вали отсюда подобру-поздорову, пока еще есть с чем на девок охотиться!

Ведьмарь молча, пристально смотрел на парня, в то время как недавняя волчья натура постепенно уступала место человеческой, способной облечь мысль в слова.